НА-НА

Вова Политов. Первый день в госпитале.

Две недели мотались по гастролям. Причём точь-в-точь как в былые времена, по переполненным стадионами, с нескончаемыми всевозможными переездами. Вернулись вымотанные и совсем не здоровые. За два  дня успел сделать кучу дел – записать на радио передачу, отвёзти дочку Алёну в Финляндию и даже обсудить программу концертов, без моего участия.
Кстати, когда ехали в машине Алёна неожиданно  спрашивает,
- Папа, а ты не знаешь, когда я девственность потеряю?
- Спроси у бари, перевёл  я стрелку, он всё знает.
- Бари, а когда я девственность потеряю?
- Когда захочешь, тогда и потеряешь, только будет немножко больно.
- Тогда я не буду её терять, объявила Алёна.
- Ну и напрасно, настоял бари, зато потом будет очень приятно.
- Хорошо, я подумаю, решила Алёна.
- Вот сиди и думай. Но имей в виду, чем раньше, тем лучше.

Завершив, по-быстрому все нескончаемые дела и делишки, я приехал в Главный Клинический Госпиталь Внутренних войск МВД России на укладку. Зарегистрировался,  завели досье на меня, и повели в палаты-хоромы. Палата была, как у министра. Кожаная мебель, телевизор, интернет, холодильник, громадная  ванная комната и даже кондиционер.  При такой жаре, весьма полезная штучка.

Сначала, попросили пописать в баночку. А мне-то не хочется. Пыжился, пыжился, напыжил что-то там, как  наплакал. Потом давай из меня  кровь качать. Искололи все вены, вкупе с пальцами, но добыли много. Чего они в этой крови после гастролей хотели обнаружить, не знаю. Оказалось, всё как у нормального ненормального панка - гемоглобин пониженный, печень еле помещается внутри организма и т.д.   Короче, всё плохо и надо приводить себя в порядок. Думаю, сейчас отосплюсь, наберусь сил. Ни хрена. К вечеру моя королевская палата ничем не отличалась от гримёрки после концерта. Автографы, фотографии. Автографы, фотографии. Автографы, фотографии.  Ну вот, наконец-то один. Сплю, восстанавливаю  гемоглобин с печёнкой.

Утро встретило меня медсестрой с капельницей, за спиной которой огнемётом палило прямо в лицо бешеное солнце, и выстроилась шеренга шприцов, которые, как я предполагал, будут всажены в меня. Опять качали кровь, но это не самое страшное. Приговор прозвучал позже: «Политов, на гастроскопию».  Я надломился и  поплёлся за медбратом Максом. Приходим, а там очередь стоит, а из кабинета раздаются жуткие булькокричащехрипящие звуки. Подошла моя очередь. Лёг на бок, в рот вставили пластмассовые удила с дыркой, (наверно чтобы не кусался), и давай через эту дырку в меня шланг с лампочкой пихать. Тут-то я пожалел о затеянных переменах. Более мерзких ощущений я не испытывал. Теперь я понимаю предательство Галилео Галилея и смысл слова – инквизиция. Сжалось у меня всё, ни один микроб не втиснулся бы. Наконец она  вытащила. Это была хорошая идея.  Порадовало и то, что с желудком всё в порядке. Удивительно даже, за 20 лет  гастролей!

Перед операцией  дали как следует выспаться, хорошо кормили, в вены не тыкали. Сказали, что гемоглобин в норме, печень приняла свою красивую форму и размер, давление, как у космического первопроходца. Я готов. Думаю, что-то слишком всё просто, не к добру. Так и оказалось. Заставили побрить ногу от спины до колена. Часа полтора мучился, всю канализацию забил, но всё-таки нога заблестела. Последняя кормёжка в 18-00, как перед электрическим стулом. Вместо стула была клизма, что бы, не дай боже, Заслуженный артист не расслабился под наркозом и не испортил хирургам рабочее место и одноразовые костюмы. Клизму ставила Юленька, молодая медсестра-дебютанка. Вижу волнуется.  В первый раз всё-таки. Всю спину мне забрызгала водой. На ночь дали какие то две пилюли, я их проглотил и исчез. Завтра самый важный день. Я боялся даже во сне.

Группа НА-НА,na-na, NA-NAx, алибасов, alibasov, шоу, show, www.na-nax.com